Николай Лукаш: гений украинского перевода мировой классики

В маленьком городке Кролевец Сумской области, где Полесье шепчет древние легенды, 19 декабря 1919 года появился на свет мальчик, чье имя впоследствии засияет в истории украинской литературы как непревзойденный мастер слова. Николай Алексеевич Лукаш, полиглот, освоивший более двадцати языков, переводчик, ожививший для украинцев "Фауста" Гете, "Декамерон" Боккаччо и "Дон Кихота" Сервантеса, стал мостом между мировой классикой и украинской душой. Его переводы – это не сухая переноска текста, а взрывчатая смесь гениальности, юмора и глубокого понимания речи, что делает оригинал еще ярче.

Знаток двадцати двух языков, Лукаш переводил с восемнадцати, работая исключительно с первоисточниками, минуя русские посредники. Он подарил украинцам более тысячи произведений – от лирики Верлена до прозы Флобера – и сделал так, что школьные учебники зарубежной литературы наполнились его магией. А его Фауст, опубликованный в 1955 году после восемнадцати лет каторжного труда, стал первым полным украинским переводом шедевра Гете, обойдя попытки Франка или Старицкого.

Но за блеском гения скрывалась драматическая судьба шестидесятника: исключение из Союза писателей в поддержку Ивана Дзюбы, годы голода и запрета на печать. Лукаш, этот романтический чудак в поношенном пиджаке, который обедал в ресторанах Интурист, чтобы потренировать языки с иностранцами, оставил после себя наследие, которое пульсирует в современных изданиях и награждает новых читателей.

Детство среди раскулачивания: как молчание родила полиглота

Казацкая кровь текла в жилах Николая Лукаша – отец Алексей Яковлевич происходил из древнего рода, мать Василиса Ивановна, урожденная Оникиенко, несла шляхетско-казацкие корни с образованными предками-полиглотами. Состоятельная семья в Кролевце вдруг оказалась на краю пропасти: раскулачивание 1920-х забрало дом, лошадей, зерно. Мать в истерике причитала над потерей, и малый Николай, испуганный хаосом, умолк. Годами не произнес ни слова – думали, немой. "Я все понимал, но сказать ничего не мог", - вспоминал он впоследствии.

Дядя Дмитрий оживил его сказками, и речь вернулась цунами. Парень сбежал с цыганским таборищем, овладев ромской за лето. Четверть населения Кролевца – иудеи, поэтому едешь усвоил по надгробиям и газетам. В семилетке французский, немецкий, английский несся к нему, как река Полесья. Цыганские гуляния с песнями, еврейские мелодии – все это ковалось в горне его гения, делая Лукаша мостом культур, а не сухим лингвистом.

Голод и бедность закалили характер: пятеро детей в семье работали, чтобы выжить. Отец злоупотреблял водкой, но родственные истории о предках-меценатах зажигали мечту. Здесь, в пыли маленького городка, зародился тот, кто впоследствии украинизировал мировую литературу.

Студенческие бури Киевского университета и первые шаги

1937 бросил юного Николая в водоворот Киевского университета на исторический факультет. Архивы Колиивщины, переводы с польского и латыни для Костя Гуслистого – первые пробы пера. Собирал редкие издания Грушевского, Костомарова, жадно проглатывая знания. Но любовь – вечная муза и ловушка Лукаша – выбило из колеи: студентка Елена Биличенко пленила сердце. Бросил учебу, отправился учительствовать в село на Киевщине.

Вернулся, перевелся на филологию, но сердце не унималось. Влюбленность в Фаину, дочь еврейско-грузинской семьи, кончилась скандалом: бабушка отмахнулась идишем, а Лукаш ответил на древнееврейском. С Еленой – вечная драма: сватался, когда у нее уже трое детей, умоляя “воспитаю их в люди”, но тщетно. Порубил всю жизнь, оставляя любовь в эпиграммах и стихах.

Война 1941 прервала студенческие мечты: копал окопы под Киевом, ранен в ногу. Университет эвакуировали в Харьков, мобилизованный на аэродром – второе ранение. Легенда говорит, венгерский офицер спас его, услышав ответ мадьярской, овладевшей за три месяца из радио и словаря.

Харьковское возрождение: от преподавателя до мастера “Фауста”

После войны – Харьковский пединститут, где Лукаш преподавал английский и немецкий. Там, в послевоенном затруднении, зародился "Фауст": восемнадцать лет над двумя частями, 500 страниц текста. В 1955-м мир увидел шедевр – первый полный украинский перевод Гете, где Фауст заговорил по-нашему, с полонинским привкусом и барочным великолепием. Трижды номинирован на Шевченковскую, но партия не дала.

В 1956 – член Союза писателей. Переводы текут по реке: "Мадам Бовари" Флобера (1955), лирика Шиллера (1967), Верлена (1968), Гарсия Лорка (1969). "Бал в опере" Тувима - считавшаяся непереводимой поэма ожила в его руках. Делал все из оригинала, отбрасывая русские версии как "налет иноязычия".

В 1958 – переезд в Киев. Скромная коммуналка на Суворова (теперь Емельяновича-Павленко), где плиту выбросил ради полок для книг. Обедал в Интуристе и Днепре - не за едой, а за разговорами с иностранцами, тренируя уши на акценты.

Вершина мастерства: ключевые переводы в цифрах и деталях

Более тысячи произведений – это не цифра, а океан. Лукаш украинизировал классику: "Декамерон" Боккаччо зазвучал по староукраинскому XVII-XIX веков, с диалектами и фольклором, словно писаный Шевченковым пером. "Дон Кихот" (издание 1995, 2005) приобрел кептариков, полонин и крестьянского говора.

Вот обзор самых выдающихся:

Источники данных: ru.wikipedia.org, radiosvoboda.org.

Эта таблица только вершина айсберга – Лукаш заключил шесть словарей, от фразеологизмов до скандального "Моя матюкология" (сожженное сестрой). Его стиль: вводил диалекты, фольклор, делал текст очень украинским, будто классика родилась здесь, на Полесье.

Стиль переводчика: как Лукаш делал классику родной

Лукаш ненавидел "русский налет" - переводил прямо с оригинала, добавляя наш колорит. В "Дон Кихотове" - карпатские долины, суржик крестьян. “Декамерон” – барокко на староукраинском языке, с малоупотребительными искрящимися словами, как драгоценности. Он говорил: "Переводить очень на украинский, чтобы не чувствовался иноязычный привкус".

Фольклорист-новатор, вводивший диалектизмы, пародии, эпиграммы. Его Шпигачки – сатира на режим, опубликованная в 2003-м. Анализируешь строку Гете – и слышишь Днепр, а не Рейн. Современные переводчики учат на нем: баланс точности и поэзии, где ритм оригинала оживает в нашем языке.

• Украинизация: Персонажи приобретают локальные черты, как Дон Кихот в вышиванке.
• Ритм и рифма: Поэзия звучит музыкально, без силикона.
• Фольклор: Пословицы, песни – текст дышит Украиной.
• Юмор: Боккаччо смеется по-нашему с перцем.

Этот подход сделал его переводы вечными – их переиздают до сих пор, как созревающее вино.

Шестидесятник под прицелом: письмо Дзюби и годы затруднения

1973-й – перелом. Лукаш пишет письмо КГБ: "Разделяю взгляды Дзюбы, предлагаю отбыть за него десять лет - имею лучшее здоровье". Исключение из Союза, милиция под дверью, запрет печати на шесть лет. Голодал, продавал книги, но шутил с Григорием Кочуром за водкой: "Соединение - лучшая диета". Мать умерла в 1978-м – поехал на похороны в поношенном костюме.

Спас Владимир Коротич, опубликовав стихи 1979-го. Обновленный в Союзе 1986-го, премия Рыльского 1988-го - за "Декамерон", "Фауста", "Бовары". Рак унес силы, но не дух. Умер 29 августа 1988, похоронен на Байковом – белая мраморная стела от Ольги Петровой.

Эксцентричный боем: ресторанные философии и аскетизм

Лукаш – олицетворение парадокса: душа компании в ресторанах, затворник дома без плиты. Носил штаны вторая шесть лет, щеголяя ими за пивом. Играл в домино, футбол, азарт - "На! Выкуси!" московским фанатам. Ругался изысканно, как поэт, а не свекла. Библиотека более трех тысяч томов – передана сестрой Анной в Музей литературы.

Любовь к Елене – вечная рана: стоял на коленях у ее кровати, угрожал "убью, если расскажешь". Но остался парнем, вкладывая страсть в слово.

Наследие гения: от монеты до современных фестивалей

Сегодня Лукаш живет: юбилейная монета НБУ 2019 (2 гривны), фестиваль Lukash Fest, переименованные улицы в Ирпене, Полтаве, Днепре, Кривом Роге. Переводы переиздаются - "Дон Кихот" у Абабагаламага, "Алиса" для детей. Премия Ars Translationis его имени вдохновляет новичков.

Его стиль учат в вузах: как фразеологизмы оживают, как диалекты служат ритму. В мире, где переводы часто механические, Лукаш напоминает: слово – душа нации. Его "Фауст" шепчет: старайся больше, люби глубже, побеждай барьеры. И этот разговор с гением продолжается, потому что классика в его руках – вечна.

Об авторе

Стаценко Ярослав

Администратора

Владимир – контент-менеджер блога с 5-летним опытом в создании увлекательного контента. Эксперт по digital-маркетингу, фанат технологий.

Посетить сайт Все сообщения